13055044_10206275125858870_652111681949101810_oНовая вдохновляющая «мелодия» от моей Половинки. Теперь, конечно же, весенняя! ;)

========
«…
Возможно происходит это оттого, что и ароматы, и краски, и все мелодии природы, которыми мы окружены весной, возвращают нас в те чистые моменты детства, когда все было правильно и по-настоящему. Тогда можно было пробовать на вкус молодую листву, наслаждаясь ее кислинкой и древесно-свежей пряностью, можно было часами наблюдать за медленно передвигающимися по забору только что проснувшимися мухами. И замирало сердце от простой радости заметить, что вот сегодня солнце закатилось за соседнюю многоэтажку на целых пять минут позже, чем вчера. Как же хотелось поскорее справиться с упражнениями, уравнениями, сочинениями, чтобы, выскочив на улицу и обогнув дом, оказаться в дворовом палисаднике, где после общего советского субботника все аккуратно расчищено и можно с каждым днем изучать все новую пробивающуюся к свету растительность.
За тридевять земель от родного края я снова в весне, окруженная и поглощенная еще волшебством и тайной, иду по дороге, которая куда-то да приведет меня…

Все преображается. Улица, дом, люди. Весь мир становится чище. Скоро зазвучат колокола, разольются по всей округе, и, вторя звучанию весенних шагов, детские невесомые, будто бы летящие над землей ножки побегут по расцветшей прицерковной поляне, и рассыпятся в воздухе бисерины зернисто-веселого детского смеха…»

<Читать полностью!>

Приближается Вербное Воскресенье. Уже раскудрявились зелеными завитушками кусты и деревья, тянет к солнцу крохотные ладони первая липкая листва. Чуть свет уже заливаются американский чиж и красный кардинал, черношапочная гаичка и странствующий дрозд. Мичиганская весна очень напоминает весну средней полосы России. Запахи просыпающейся влажной земли и душистых трав щекочут нос по утрам. Музыка ароматов вплетается в разноголосье птичьих перекличек. Хочется, сняв тяжелую зимнюю обувь, ступить босой ногой на еще не прогретую землю и, подвернув и съежив пальцы ног,  почувствовать серединой стопы влажный мягкий ковер земли.
А сколько новых надежд несет в себе эта пора. Как-будто и внутри что-то просыпается от долгой зимней спячки. Что это? “Вино из одуванчиков, вино из одуванчиков, вино из одуванчиков”… Эти строки горячо любимого мною Рэя Бредбери о лете и о счастье жить уже звенят во всем вокруг – в дрожащем чистотой и прозрачностью воздухе, в небесной лазури, еще затуманенной сероватой пеленой не смирившейся со своим уходом зимы. И в каждом глотке весеннего воздуха уже растворена капелька лета.
Все те же дела, но и к ним приступаешь с особой радостью, потому что знаешь, что все теперь будет по-другому. Непонятно даже, что именно и как именно по-другому, но точно не так, как вчера. У посетителей магазинчика “Сто тысяч деревень”, где я работаю волонтером, становится чуть загадочным взгляд, будто бы весеннее солнце оставляет на радужке их глаз свой особый след. Входя, они улыбаются чему-то, ими самими пока не разгаданному. Словно им сказали о какой-то хорошей новости, но еще не успели ее сообщить, и вот потому они несут в себе этот момент светлой тайны и предвкушения неожиданной перемены, и все их силы напряжены навстречу этой радости, суть которой они пока еще не узнали.
Весной загадываешь самого себя. Нового. Другого. Но при этом как раз очень знакомого, настоящего, такого, какой ты есть на самом деле, без причуд и прикрас, без наигрышей, без болей и потерь пережитого, без суетности всего наносного. Возможно происходит это оттого, что и ароматы, и краски, и все мелодии природы, которыми мы окружены весной, возвращают нас в те чистые моменты детства, когда все было правильно и по-настоящему. Тогда можно было пробовать на вкус молодую листву, наслаждаясь ее кислинкой и древесно-свежей пряностью, можно было часами наблюдать за медленно передвигающимися по забору только что проснувшимися мухами. И замирало сердце от простой радости заметить, что вот сегодня солнце закатилось за соседнюю многоэтажку на целых пять минут позже, чем вчера. Как же хотелось поскорее справиться с упражнениями, уравнениями, сочинениями, чтобы потом, выскочив на улицу и обогнув дом, оказаться в дворовом палисаднике, где после общего советского субботника все аккуратно расчищено и можно с каждым днем изучать все новую пробивающуюся к свету растительность.
За тридевять земель от родного края я снова в весне, окруженная и поглощенная ее волшебством и тайной, иду по дороге, которая куда-то да приведет меня. Слагаются строчки, которые кто-то да прочтет. Думаю о бесконечно дорогом и близком мне человеке, моей крестной, которой я читала все свои неумелые детские рассказы и которой не суждено увидеть и почувствовать эту весну и прочесть мои новые вирши. Но возможно, все мы соединены незримыми нитями нашей веры в чудесное. Кто знает, может быть оттуда, из дальней дали, она тихонько смотрит на меня, на эту листву, что заглядывает в запыленное от непогод и еще не умытое перед великим праздником окно, и ведает гораздо больше, чем я могу предположить. Есть ли и там, в тех других мирах, “весна, лето, осень, зима и снова весна”, или это счастье перемен даровано нам одним, шагающим по земле?
Легко… так легко бывает, когда открывашь окно и впускаешь в давно не проветриваемую комнату волну жесткого и зябкого свежего воздуха, и он выгоняет затхлость и застарелость из дома вон. Падают тяжелые пыльные занавески с окон, и легкие полупрозрачные линии других, вынутых из шкафов и только что выстиранных взлетают на их место. Все преображается. Улица, дом, люди. Весь мир становится чище. Скоро зазвучат колокола, разольются по всей округе, и, вторя звучанию весенних шагов, детские невесомые, будто бы летящие над землей ножки побегут по расцветшей прицерковной поляне, и рассыпятся в воздухе бисерины зернисто-веселого детского смеха.

“Мальчики да девочки
Свечечки да вербочки
Понесли домой…” (А. Блок “Вербочки”)